Ровность — в числах
Основание проверяют двухметровым правилом, приложенным к полу в нескольких направлениях. Просвет, который оно открывает, и есть то, что плитке придётся перекрыть: чем крупнее формат, тем меньше она на это способна. Ламель 60 см ещё повторяет лёгкое движение основания; плита 120 см — нет: она выходит из плоскости в углу, и этот выход из плоскости называется перепадом. Его чувствуют ногой прежде, чем видят.
Поэтому мы выравниваем до, а не по ходу. Наливной состав заливают, дают ему высохнуть столько, сколько указывает производитель, затем грунтуют. Этот срок не обсуждается: клеевой раствор, нанесённый на ещё сырое основание, не держит, и плитка начинает бухтеть через несколько месяцев — когда исправить уже ничего нельзя, не сняв всё заново.
На крупных форматах мы наносим клей дважды — раствор идёт гребёнкой по полу и по тыльной стороне плитки, — чтобы под плитой не осталось пустоты. Пустота под крупным форматом — то место, где он треснет в день, когда на него поставят тяжёлую мебель.
Раскладка: где ложится первая плита
Начать от стены — значит отдать случаю решение о подрезке, которая останется на другом конце. А в комнате углы неравноценны: тот, который виден от двери, тот, на который падает косой свет из окна, тот, где взгляд останавливается с дивана. Раскладка состоит в том, чтобы до укладки решить, куда попадёт подрезка, и отправить её туда, где на неё никто не смотрит.
Этой разметкой управляют три простых правила. Тонкой подрезки избегают: полоска в три сантиметра вдоль стены и видна, и ломается. Швы выравнивают по неподвижным точкам комнаты — оси двери, линии кухонной мебели, накладке на ступень. И укладывают по направлению света, потому что шов, взятый косым освещением, читается вдвое сильнее того же шва, увиденного прямо.
В Ницце свет режет. Южное остекление в конце дня показывает всё: неровный шов, перепад в полмиллиметра, сбитую с оси раскладку. Такие решения лучше всего принимать на осмотре, в самой комнате и в тот час, когда она освещена сильнее всего.
Крупный формат, терракота, цементная плитка: три разные укладки
Крупноформатный керамогранит требует ровности, двойного нанесения клея и тонких швов. Его преимущество — площадь: мало швов, а значит, мало линий, разрезающих пространство, и простой уход. Его требование — основание, о котором сказано выше.
Шестигранная терракота, старая или новая, никогда не бывает точно откалибрована. Её кладут на чуть более широкий шов, принимая неровность обожжённой глины — именно она и составляет её ценность. Старую терракоту, снятую и сохранённую, отмывают, ремонтируют и защищают; заменить её имитацией так, чтобы этого не было видно, не получится.
Цементная плитка пориста и без должной осторожности пачкается ещё до укладки. Её защищают до укладки, затем после затирки — подходящим гидрофобизатором. Затирку ведут небольшими участками и снимают быстро: серая затирка, оставленная подсохнуть на светлом рисунке, въедается в него навсегда.
Настенная плитка, наконец, кладётся на ровное и здоровое основание, а во влажном помещении — на непрерывную гидроизоляцию. Стена — не пол: она не прощает клея, набранного толщиной, который в итоге читается волной при освещении.
Швы, пороги и плинтусы: то, что видно через пять лет
Шов — не декоративная отделка, а рабочий орган. Он принимает движения основания, не пускает воду, а его цвет определяет, как читается вся поверхность: контрастный шов рисует каждую плитку, шов в тон стирает сетку. Этот выбор потом не переделать.
Облицованной поверхности нужно дышать. По периметру — эластичный шов у стен; в больших помещениях — деформационный шов; а на переходе из комнаты в комнату — порог, который принимает движение. Новую плитку рвёт отсутствие именно этих трёх вещей, а не качество самой плитки.
Остаются стыки: соединение с паркетом, накладка на ступень, заход за радиатор, проход под дверью. Это площади в несколько сантиметров — и именно их проверяет взгляд при входе. Они в смете наравне со всем остальным.
